Zur Naturgeschichte des freien
Geistes.

Zur
Naturgeschichte des freien Geistes.
Gedanken und Gedankenstriche
von
Friedrich Nietzsche.

Der Wille zur Macht.
Vorzeichen
einer Philosophie der Zukunft.
Von
Friedrich Nietzsche.

Mißverständniß der Herrschsucht.
Die Heiterkeit als Erlösung.
Der Tanz.
Spott Über “Göttliches”—Symptom der Genesung.
Das Verlangen nach “festen Thatsachen”—Erkenntnißtheorie wie viel Pessimismus ist darin!
Z als seinen Gegner sich schaffen

Die Vaterlandsliebe ist in Europa etwas Junges und steht noch auf schwachen Beinen: sie fällt leicht um! Man darf sich durch den Lärm den sie macht nicht täuschen lassen: kleine Kinder schrein am lautesten.

“Dumm bis zur Heiligkeit” sagt man in Rußland.

Nach neuen Meeren.

Allerhand Fragen und Fragwürdiges.
für gute Europäer.

Von
Friedrich Nietzsche.

Jenseits von Gut und Böse.
Vorspiel
einer Philosophie der Zukunft.

Unsere Tugenden.

Allerhand Fragen für Fragwürdige.

Von
Friedrich Nietzsche.

Menschliches, Allzumenschliches.

Ein Buch für freie Geister.
Neue Folge.

Und wenn dies Buch ein Spiegel ist und folglich eine Gelegenheit zur Selbst-Bespiegelung: nun, ihr guten Europäer, was haltet ihr von unserer Eitelkeit? Sieht sie sich selber gern—“im Spiegel”? —

Aus der Naturgeschichte des freien Geistes.
Die Philosophie der Zukunft.
Wissenschaftliche Arbeiter.
Künstler.
Zur Philosophie des höheren Menschen.
Zur Verdüsterung Europas.

Diese Einsamkeit ist es, welche wir hüten, wenn wir der religiösen Organisation der Menschheit das Wort reden:—und vielleicht unterscheidet uns nichts so bestimmt von den mißbräuchlich “Freigeister” genannten Heerdenthieren und Gleichheits-Aposteln:—welche allesammt die Einsamkeit nicht ertragen könnten. Religion als Fortsetzung und Vertiefung der politischen Grundlehre gedacht, welche immer die Lehre der ungleichen Rechte, der Nothwendigkeit eines Gesellschafts-Baus mit Hoch und Niedrig, mit Gebietenden und Gehorchenden ist: Religion bedeutet uns die Lehre von der Rangverschiedenheit der Seelen, der Züchtung und Ermöglichung der höheren Seelen auf Unkosten der niederen.

Die Welt ist das nicht werth, was wir geglaubt haben: man ist dahinter gekommen. Der Pessimist giebt uns sogar zu verstehn, dies eben sei ihr Rest von Werth, den sie für uns behalte, daß wir dahinter kommen können—und sie das nicht werth sei was wir geglaubt haben. Die Welt wäre dergestalt ein Mittel, sich die Welt zu verleiden, sich selber bestmöglich zu “entweltlichen”; ein Unsinn, der sich endlich nach unsegen Umschweifen zu begreifen beginnt, eine etwas langgesponnene Komödie der Irrungen, die sich beschämt ins Nichts verliert

Es bleibt genug gegen ein langes Siechthum einzuwenden; am wenigsten wohl möchte ich es den christlichen Moralisten zugeben, daß es den M verbessert, namentlich wenn er durch die langwierigen Schmerzen heimgesucht wird, denen man mit kalter Besonnenheit—weder jenes orientalische stumme taube Sich-Auslöschen, Sich-Ergeben noch jene Überreizung der Willenskraft und der Tapferkeit, die einem solchen Feinde, wie der Schmerz ist, den Stolz, den Hohn,

Inmitten langer Marter, verbrannt gleichsam mit grünem Holze und ohne die Wohlthat, welche Fieber, Ohnmachten

Manzoni
Stifter
(G. Keller)

“Maledetto colui —
che contrista un spirto immortal!”
Manzoni (Conte di Carmagnola, Act 2)

gangasrotogati “wie der Strom des Ganges dahinfließend” = presto
kurmagati “von der Gangart der Schildkröte” = lento
mandeikagati “von der Gangart des Frosches” = staccato

Wir Philosophen des Jenseits—des Jenseits von Gut und Böse mit Verlaub!, die wir in Wahrheit gewitzte Interpreten und Zeichendeuter sind—wir, denen das Schicksal aufgespart blieb, als Zuschauer der europäischen Dinge vor einen geheimnißvollen und ungelesenen Text hingestellt zu sein: der sich uns mehr und mehr verräth—welche Noth haben wir, zu schweigen und die Lippen zusammenzudrücken, während immer mehrere und seltnere Dinge sich in uns drängen und häufen und nach Licht, Luft, Freiheit, Wort verlangen!

Aber das Wort

Естественная история
свободного ума.

К естественной истории
свободного ума.
Размышления и знаки размышления
Фридриха Ницше.

Воля к власти.
Предвестия
философии будущего.
Сочинение
Фридриха Ницше.

Превратное понимание властолюбия.
Непомраченность как спасение.
Пляска.
Сарказм в отношении «Божественного» — симптом выздоровления.
Стремление к «твердо установленным фактам» — теория познания; сколько же тут пессимизма!
Сделать Заратустру его врагом

Любовь к отчизне в Европе — нечто еще незрелое, она еще еле держится на ногах: то и дело валится! И пусть не сбивает с толку исходящий от нее шум: громче всех вопят малые дети.

«Глуп до святости», — говорят в России.

К новым морям.

Всякая всячина вопросов и сомнительностей.
для добрых европейцев.

Сочинение
Фридриха Ницше.

По ту сторону добра и зла.
Пролог
к философии будущего.

Наши добродетели.

Всякая всячина вопросов и сомнительностей.

Сочинение
Фридриха Ницше.

Человеческое, слишком человеческое.

Книга для свободных умов.
Продолжение.

А если эта книга — зеркало и, стало быть, удобный случай поглядеть на себя в зеркало: что вы будете думать тогда, добрые европейцы, о нашем тщеславии? Понравится ли вам увидеть себя — «в зеркале»? —

Из естественной истории свободного ума.
Философия будущего.
Ученые как рабочие.
Художники.
О философии высшего человека.
О помрачении Европы.

Это одиночество — его мы бережем, когда заступаемся за религиозную организацию человечества,— и, может статься, ничто столь решительно не отличает нас от неудачно названных «свободомыслящими» стадных животных и апостолов равенства, которые все как один не умели вынести одиночества. Религия, мыслимая как продолжение и углубление основополагающего политического учения, а оно бывает исключительно учением о неравенстве прав, о необходимости строения общества с четким различием верха и низа, с повелевающими и покорными: так вот, религия для нас — это учение об иерархическом неравенстве душ, о пестовании душ более высокого полета, о предоставлении им шансов за счет душ более низких.

Этому миру не та цена, что мы думали: тут нет боль-
ше загадки. Пессимист даже дает нам понять: остаток этой
ценности, который сберег для нас мир, в том-то и состоит,
что мы можем его разгадать — а миру-то как раз и не та
цена, что мы думали. Таким образом мир оказался бы спо-
собом отбить у себя всякую охоту к нему, «отречься» от
мира насколько возможно; нелепицей, наконец-то начи-
нающей догадываться об этом после злополучных блужда-
ний впотьмах, чересчур затянувшейся комедией ошибок,
с конфузом опускающей занавес

Остается возразить против долгой хвори еще многое; мне хотелось бы самое малое добавить для христианских моралистов, что она меняет человека к лучшему, особенно когда его поражают затяжные боли, за которыми он наблюдает с холодной рассудительностью, — ни с тем немым и глухим самоугашением, покорностью на восточный лад, ни с тем чрезмерным возбуждением силы воли и отваги, каким <встречают> такого врага, как боль, гордостью, насмешкою,

В разгар долгой пытки, сжигаемый словно на медленном огне, но лишенный той благодати, какую с собою> горячка, обмороки —

Мандзони
Штифтер
(Г. Келлер)

«Maledetto colui —
che contrista un spirto immortal!»
Мандзони (2 акт «Графа ди Карманьола»)

gangasrotogati «струящийся подобно Гангу» = presto
kurmagati «ползущий, как черепаха» = lento
mandeikagati «прыгающий, как лягушка» = staccato

Мы, философствующие о том, что за гранью,— за гранью, с позволения сказать, добра и зла, мы, в действительности — ловкие интерпретаторы и толкователи символов,— мы, кому прибережена участь лицезреть, наблюдая ход вещей в Европе, некий таинственный, никогда доселе не читанный текст, шаг за шагом раскрывающий перед нами свой смысл,— каких мучительных усилий стоит нам молчать, смыкая уста, когда в нас теснятся и громоздятся все новые и все более странные вещи, стремясь обрести свет, воздух, свободу, слово!

Но слово