Das Nachdenken über “Freiheit und Unfreiheit des Willens” hat mich zu einer Lösung dieses Problems geführt, die man sich gründlicher und abschließender gar nicht denken kann—nämlich zur Beseitigung des Problems, vermöge der erlangten Einsicht: es giebt gar keinem Willen, weder einen freien noch einen unfreien.

Unter gewissen Umständen folgt auf einen Gedanken eine Handlung: zugleich mit dem Gedanken entsteht der Affekt des Befehlenden—zu ihm gehört das Gefühl von Freiheit, das man gemeinhin in den “Willen” selbst verlegt (während es nur eine Begleiterscheinung des Wollens ist)

Alle physiologischen Vorgänge sind darin gleich, daß sie Kraftauslösungen sind, welche, wenn sie in das sensorium commune gelangen, eine gewisse Erhöhung und Verstärkung mit sich führen: diese, gemessen an drückenden, lastenden Zuständen des Zwangs, werden als Gefühl der “Freiheit” ausgedeutet.

Die Selbstüberwindung, welche der Forscher auf dem Gebiete der Moral von sich fordert, ist die, nicht voreingenommen gegen Zustände und Handlungen zu sein, die er zu verehren angelernt ist; er muß, solange er Forscher ist, “sein verehrendes Herz zerbrochen haben.”

Wer die Bedingungen eingesehn hat, unter denen eine moral Schätzung entstanden ist, hat ihren Werth damit noch nicht berührt: es sind viele nützliche Dinge, und ebenso wichtige Einsichten auf fehlerhafte und unmethodische Weise gefunden worden; und jede Qualität ist noch unbekannt, auch wenn man begriffen hat, unter welchen Bedingungen sie entsteht.

Bei allem Utilitarism ist im Hintergrunde das wozu nützlich? (nämlich Glück: will sagen englisches Glück mit comfort und fashion Wohlbehagen,) als bekannte Sache angesetzt; also ist er ein verkappter verheuchelter Hedonismus. Aber da müßte erst bewiesen sein, daß Wohlbefinden Wohlfahrt “an sich” bei einem Gemeinwesen oder selbst bei der Menschheit Ziel und nicht Mittel sei! Die persönliche Erfahrung lehrt, daß Unglücks-Zeiten hohen Werth haben—und ebenso steht es mit Unglücks-Zeiten von Völkern und der Menschheit.

die Furcht und der Haß auf den Schmerz ist pöbelhaft.

Das Gefühl entsteht erst bei einer gewissen Stärke des Reizes: es ist der Moment, wo das Central-Organ das Verhältniß des Reizes zum gesamten Organismus constatirt und mit “Lust” oder “Schmerz” dem Bewußtsein erkennbar macht: also ein Erzeugniß des Intellekts, so gut wie Farbe, Ton, Wärme usw.

Der Mensch als Vielheit: die Physiologie giebt nur die Andeutung eines wunderbaren Verkehrs zwischen dieser Vielheit und Unter- und Einordnung der Theile zu einem Ganzen. Aber es wäre falsch, aus einem Staate nothwendig auf einen absoluten Monarchen zu schließen (die Einheit des Subjekts)

Es giebt so viel verlorenes Unglück—so verloren wie der größte Theil der Sonnenwärme im Weltraum

Der außerordentliche Mensch lernt durch Unglück, wie wenig Werth all die Würdigkeit und Ehrenhaftigkeit der ihn Beurteilenden hat. Sie platzen—wenn man sie in ihrer Eitelkeit verwundet—ein intolerantes beschränktes Vieh kommt zum Vorschein.

Seelengröße nicht zu trennen von geistiger Größe. Denn sie involvirt Unabhängigkeit; aber ohne geistige Größe soll diese nicht erlaubt sein, sie richtet Unfug an, selbst noch durch Wohlthun-wollen und “Gerechtigkeit”-üben. Die geringen Geister haben zu gehorchen—können also nicht Größe haben.

Es ist nichts, hart sein wie ein Stoiker, mit der Unempfindlichkeit hat man sich losgelöst. Man muß den Gegensatz in sich haben—die zarte Empfindung und die Gegenmacht, nicht zu verbluten, sondern jedes Unglück wieder plastisch “zum Besten zu wenden.”

Das “Heil der Seele” ist ein viel vollerer Begriff als das Glück, von dem alle Moralisten schwätzen. Es soll gemeint sein die ganze wollende schaffende fühlende Seele und deren Heil—nicht nur eine Begleit-Erscheinung wie “Glück” usw.— Das Begehren nach “Glück” charakterisirt die halb- oder nichtgerathenen Menschen, die ohnmächtigen—alle andern denken nicht an’s “Glück,” sondern ihre Kraft will heraus.

“Freier oder unfreier Wille.”
Unegoistische Handlungen.
“Alles erlaubt” (wie dem Staate)
Die Tartüfferie in Europa.
Der religiöse Affekt.
Das höchste Machtgefühl bisher.
“Wissenschaft” als Mittel, ökonomisch zu denken
Die bisher souverän gewordenen Werthe.
Nützlichkeit der “Guten.” (Heerdenthiere)
Physiologie der Moral.

“Die Menschen sind gleich” und “das Wohl der Gemeinde steht höher als das Wohl des Einzelnen” und “durch das Wohl des Einzelnen wird nothwendig auch das Gemeinde-Wohl am besten gefördert” und “je besser es vielen Einzelnen geht, um so größer ist die gesammte Wohlfahrt”—dies sind die landläufigen von England her kommenden Beschränktheiten. Es ist der Heerden-Instinkt, der hier zu Begriffen zu Worten kommt.

Nun lehrte umgekehrt das Christenthum, daß das Leben eine Prüfung und Erziehung der Seele sei, und daß in allem Wohlbefinden Gefahr sei. Es begriff den Werth des Übels.

Ich lehre: daß es höhere und niedere Menschen giebt, und daß ein Einzelner ganzen Jahrtausenden unter Umständen ihre Existenz rechtfertigen kann—d. h. ein voller reicher großer ganzer Mensch in Hinsicht auf zahllose unvollständige Bruchstück-Menschen.

Ich lehre: die Heerde sucht einen Typus aufrecht zu erhalten und wehrt sich nach beiden Seiten, ebenso gegen die davon Entartenden (Verbrecher usw.) als gegen die darüber Emporragenden. Die Tendenz der Heerde ist auf Stillstand und Erhaltung gerichtet, es ist nichts Schaffendes in ihr.

Die angenehmen Gefühle, die der Gute Wohlwollende Gerechte in uns einflößt (im Gegensatze zu der Spannung, Furcht, welche der große neue Mensch hervorbringt) sind unsere persönlichen Sicherheits-Gleichheits-Gefühle: das Heerdenthier verherrlicht dabei die Heerden-Natur und empfindet sich selber dann wohl. Dies Urtheil des Wohlbehagens maskirt sich mit schönen Worten — so entsteht “Moral.”

Man beobachte aber den Haß der Heerde gegen den Wahrhaftigen —

Der bestimmteste Wille (als Befehl) ist eine vage Abstraktion, in welcher unzählige Einzelfälle einbegriffen sind und also auch unzählige Wege zu diesen Einzelfällen. Was bringt nun die Auswahl des Einen Falles zu Stande, der wirklich eintritt? Thatsächlich gehören eine Unzahl von Individuen zur Ausführung, die alle in einem ganz bestimmten Zustand sind, als der Befehl gegeben wird—sie müssen ihn verstehen und auch ihre spezielle Aufgabe dabei d. h. es muß immer von neuem bis ins Kleinste hinein befohlen (und gehorcht) werden und dann erst, wenn der Befehl zergliedert ist in die Unzahl kleiner Unterbefehle kann die Bewegung vor sich gehen, die von dem letzten und kleinsten Gehorchenden anhebt— also eine Umkehrung findet statt, wie beim Kanonenschuß-Traum.

Hier ist die Voraussetzung gemacht, daß der ganze Organismus denkt, daß alle organischen Gebilde Theil haben am Denken Fühlen Wollen—folglich daß das Gehirn nur ein enormer Centralisations-Apparat ist.

Nach Glück suchen? Das kann ich nicht. Glücklich machen? Aber es giebt für mich so viel Wichtigeres.

Bei Lust und Unlust wird zuerst die Thatsache abtelegraphirt an die nervösen Centren, dort der Werth der Thatsache (der Verletzung) bestimmt, darauf der Schmerz an die Stelle lokalisirt, wo die Verletzung stattfand und so das Bewußtsein auf diese Stelle aufmerksam gemacht, und durch den Grad und die Qualität des Schmerzes angewiesen, wie schnell die Hülfe noth thut.— Wie schnell das geschieht—denn die Gegenbewegungen z. B. bei einem Fehltritte kommen erst infolge eines Willens-Aktes vom Bewußtsein her und müssen nun erst alle die Einzel-Befehle feststellen,—und dann die Ordnung der Bewegungen in umgekehrter Folge vor sich gehn!

Also: zu jeder Lust und Unlust ist Denken nöthig (ob es schon nicht zum Bewußtsein kommt) und sofern Gegenhandlungen dadurch veranlaßt werden, auch Wille.

Ein Mensch, der weder an Geld noch an Ehre noch an Gewinnung von einflußreichen Verbindungen, noch von Ämtern je gedacht hat—sollte der wohl die Menschen kennen?

Zarathustra 1 alle Arten höherer Menschen und deren Bedrängniß und Verkümmerung (einzelne Beispiele z. B. Dühring, zu Grunde gerichtet durch Isolation)—im Ganzen das Schicksal der höheren Menschen in der Gegenwart, die Art, wie sie zum Aussterben verurtheilt erscheinen: wie ein großer Hülfeschrei kommt es zu den Ohren Zarathustra’s. Alle Art von wahnsinniger Entartung höherer Naturen (z. B. Nihilismus) kommt an ihn heran.



Zarathustra 2.— “die Lehre der ewigen Wiederkehr”—zunächst zerdrückend für die Edleren, scheinbar das Mittel, sie auszurotten—denn die geringeren, weniger empfindlichen Naturen bleiben übrig? “Man muß diese Lehre unterdrücken und Zarathustra tödten.”



Zarathustra 3 “ich gab euch den schwersten Gedanken: vielleicht geht die Menschheit daran zu Grunde, vielleicht erhebt sie sich, dadurch daß die überwundenen lebensfeindlichen Elemente ausscheiden.” “Nicht dem Leben zu zürnen, sondern euch!”— Bestimmung des höheren Menschen als des Schaffenden. Organisation der höheren Menschen, Erziehung der zukünftigen Herrschenden als Thema von Zarathustra 3. Eure Übermacht muß ihrer selber froh werden im Herrschen und Gestalten. Nicht nur der Mensch auch der Übermensch kehrt ewig wieder!

Freiheit und Machtgefühl. Das Gefühl des Spiels bei der Überwindung großer Schwierigkeiten, z. B. vom Virtuosen; Gewißheit seiner selber, daß auf den Willen die genau entsprechende Aktion folgt—eine Art Affekt des Übermuthes ist dabei, höchste Souveränität des Befehlenden. Es muß das Gefühl des Widerstandes, Druckes dabei sein.— Dabei ist aber eine Täuschung über den Willen: nicht der Wille überwindet den Widerstand—wir machen eine Synthese zwischen 2 gleichzeitigen Zuständen und legen eine Einheit hinein.

Der Wille als Erdichtung.

Lust als das sich fühlbar machende Anwachsen des Machtgefühls.

Lust und Schmerz sind etwas Verschiedenes und nicht Gegensätze.

Die Vielheit der Triebe—wir müssen einen Herrn annehmen, aber der ist nicht im Bewußtsein, sondern das Bewußtsein ist ein Organ, wie der Magen.

Am Leitfaden des Leibes erkennen wir den Menschen als eine Vielheit belebter Wesen, welche theils mit einander kämpfend, theils einander ein- und untergeordnet, in der Bejahung ihres Einzelwesens unwillkürlich auch das Ganze bejahen.

Unter diesen lebenden Wesen giebt es solche, welche in höherem Maaße Herrschende als Gehorchende sind, und unter diesen giebt es wieder Kampf und Sieg.

Die Gesammtheit des Menschen hat alle jene Eigenschaften des Organischen, die uns zum Theil unbewußt bleiben in der Gestalt von Trieben bewußt werden.

Das verschiedene Werthgefühl, mit dem wir diese Triebe von einander abheben, ist die Folge ihrer größeren oder geringeren Wichtigkeit, ihrer thatsächlichen Rangordnung in Hinsicht auf unsere Erhaltung.

Je nach der Umgebung und den Bedingungen unseres Lebens tritt ein Trieb als der höchstgeschätzte und herrschendste hervor; das Denken Wollen und Fühlen macht sich ihm insbesondere zum Werkzeuge.

Ist die absolute Bedingung des Menschen eine Gemeinschaft, so wird der Trieb an ihm, vermöge dessen die Gemeinschaft erhalten wird, am kräftigsten entwickelt. Je unabhängiger er ist, um so mehr verkümmern die Heerden-Instinkte.

NB. Unter bestimmten Veränderungen der Quantitäten entsteht das, was wir als verschiedene Qualität empfinden. So ist es auch im Moralischen. Hier entstehn Nebengefühle des Wohlthätigen, Nützlichen bei dem, der eine menschliche Eigenschaft in einem gewissen Quantum wahrnimmt; verdoppelt, verdreifacht, hat er Furcht vor ihr

Der Werth einer Handlung hängt davon ab, wer sie thut und ob sie aus seinem Grunde oder aus seiner Oberfläche stammt: d. h. wie tief sie individuell ist.

Der Werth einer Handlung ist bestimmbar, wenn der Mensch selber erkennbar ist: was im Allgemeinen zu leugnen sein wird.

Wir schließen auch bei uns selber auf die Ursprünge einer Handlung aus Zeichen: solche sind unsere der That voranlaufenden Affekte, Vorbilder, Zwecke usw.

Daß eine Handlung einem Zwecke gemäß sich entwickelt, ist oft der Fall: aber der Zweck ist dabei nicht Ursache, sondern Wirkung derselben Vorgänge, welche die eigentliche Handlung bedingten.

Wo alles noch ungestaltet liegt, da ist unser Arbeitsfeld für menschliche Zukunft!

Die Naturwissenschaft will mit ihren Formeln die Überwältigung der Naturkräfte lehren: sie will nicht eine “wahrere” Auffassung an Stelle der empirisch-sinnlichen setzen (wie die Metaphysik)

Grundlegung der Moral.

I.

Erkennbarkeit des Menschen.
Rangordnung der Triebe
Vom Willen.
“Unegoistisch.”
Strafen und Belohnen
Höhere und niedere Menschen. Rangordnung.
“Menschheit.” und die angebliche Nützlichkeit der Guten.
“Zweck.”
Der religiöse Affekt und die Moral.
Physiologie der Moral.
Die Gegenwart
Rechte und Pflichten.
Der Geschlechtstrieb
Die Tapferkeit
Die Treue.

Alles Leben beruht auf dem Irrthum—wie ist Irrthum möglich?

Für die Zeit der Luftschiffahrt, wo die unwillkürliche gegenseitige Beaufsichtigung durch den Nächsten wegfällt, ist der Mensch nicht gut genug

Die Bequemlichkeit, Sicherheit, Furchtsamkeit, Faulheit, Feigheit ist es, was dem Leben den gefährlichen Charakter zu nehmen sucht und alles “organisiren” möchte—Tartüfferie der ökonomischen Wissenschaft

Die Pflanze Mensch gedeiht am kräftigsten, wenn die Gefahren groß sind, in unsicheren Verhältnissen: aber freilich gehn eben da die Meisten zu Grunde.

Unsere Stellung in der Welt der Erkenntniß ist unsicher genug—jeder höhere Mensch fühlt sich als Abenteurer.

Wollte man heraus aus der Welt der Perspective, so gienge man zu Grunde. Auch ein Rückgängig-machen der großen bereits einverleibten Täuschungen zerstört die Menschheit. Man muß vieles Falsche und Schlimme gutheißen und acceptiren.

Der höhere Mensch und der Heerden-Mensch

Wenn die großen Menschen fehlen, so macht man aus den vergangenen großen Menschen Halbgötter oder ganze Götter: das Ausbrechen von Religion beweist, daß der Mensch nicht mehr am Menschen Lust hat (—“und am Weibe auch nicht” mit Hamlet) Oder: man bringt viele Menschen auf Einen Haufen, als Parlamente und wünscht, daß sie gleich tyrannisch wirken.

Das “Tyrannisirende” ist die Thatsache großer Menschen: sie machen die Geringeren dumm.

Lieber gefährdet und bewaffnet leben, als unter dieser feigen gegenseitigen Heerden-Freundlichkeit!

Alle Menschen auf die bisher etwas ankam, waren böse.

Man soll bei den Philosophen darauf Acht haben: irgend ein Ekel, ein Satthaben steckt dahinter, z. B. bei Kant Schopenhauer Indern. Oder: ein Wille zur Herrschaft wie bei Plato.

Die Betrachtung des Werdens zeigt, daß Täuschung und Sich-täuschen-wollen, daß Unwahrheit zu den Existenzbedingungen des Menschen gehört hat: man muß den Schleier einmal abziehn.

Die Nothwendigkeit der Heerden-bildung besteht in der Furchtsamkeit (der Schwächeren?)—die wohlwollenden Gefühle bei der Berührung mit dem Nächsten, wenn er, statt zu schaden oder zu drohen, sich “gütig” zeigt

Die Entwicklung der List, der Widerspänstigkeit, in der Erkenntniß.

Falsche Auslegung der Mutterliebe durch die, welche den Vortheil davon haben—und durch die Mütter selber.

Ein Tiger, der einen ungeschickten Sprung thut, schämt sich vor sich selber.

Lust—ein Verhältniß-Gefühl von diversen Graden von Unlust—also an Erinnerung und Vergleichen geknüpft!

Wohlwollen auf erster Stufe: nicht-wehethun-wollen.

Welche Wohlthat, daß so vieles in der Natur zählbar und berechenbar ist—kurz daß unser fälschender beschränkter Menschen-Verstand nicht alle Gesetze vorgeschrieben hat

NB. Zwei-Deutigkeit eines Organs entsprechend auf Zwei-Deutigkeit des Ganzen —

Die ewige Wiederkunft.
Eine Wahrsagung.

Erster Theil. Der schwerste Gedanke.
Zweiter Theil. Jenseits von Gut und Böse.
Dritter Theil. Mensch und Übermensch.

Der Mensch hat, im Gegensatz zum Thier, eine Fülle gegensätzlicher Triebe und Impulse in sich groß gezüchtet: vermöge dieser Synthesis ist er der Herr der Erde.— Moralen sind der Ausdruck lokal beschränkter Rangordnungen in dieser vielfachen Welt der Triebe: so daß an ihren Widersprüchen der Mensch nicht zu Grunde geht. Also ein Trieb als Herr, sein Gegentrieb geschwächt, verfeinert, als Impuls, der den Reiz für die Thätigkeit des Haupttriebes abgiebt.

Der höchste Mensch würde die größte Vielheit der Triebe haben, und auch in der relativ größten Stärke, die sich noch ertragen läßt. In der That: wo die Pflanze Mensch sich stark zeigt, findet man die mächtig gegen einander treibenden Instinkte (z. B. Shakespeare), aber gebändigt.

Die Erziehung zu jenen Herrscher-Tugenden, welche auch über sein Wohlwollen und Mitleiden Herr werden, die großen Züchter-Tugenden (“seinen Feinden vergeben” ist dagegen Spielerei) den Affekt des Schaffenden auf die Höhe bringen—nicht mehr Marmor behauen!— Die Ausnahme- und Macht-Stellung jener Wesen, verglichen mit der der bisherigen Fürsten: der römische Cäsar mit Christi Seele.

NB. Wenn man die Bedingungen des Entstehens kennt, kennt man das Entstandene noch nicht! Dieser Satz gilt in der Chemie, wie im Organischen.

NB. Von der Oberflächlichkeit des Geistes!— nichts ist gefährlicher als das Selbstgenugsame “Nabel-beschauen” des Geistes, wie bei den Brahmanen.

NB. Alle Empfindungen, alle Sinnes-Wahrnehmungen sind ursprünglich in irgend einem Verhältniß zur Lust oder Unlust der organischen Wesen: grün, roth, hart, weich, hell, dunkel bedeuten etwas in Hinsicht auf ihre Lebensbedingungen (d. h. den organischen Prozeß) Thatsächlich sind viele von ihnen “gleichgültig” d. h. weder lust- noch schmerzhaft geworden, ihr Lust- und Unlust-Untergrund ist jetzt verblichen. Aber an dem Künstler kommt sie wieder heraus!— Ebenso bedeuten alle Formen und Gestalten ursprünglich etwas in Hinsicht auf Lust und Unlust des lebenden Geschöpfes (—sie bedeuten Gefahr, Ekel, Behagen, Sicherheit, Freundschaft, Frieden).— Ich meine, es stecken bestimmte Schätzungen, bestimmte Vorstellungen über Nützlichkeit und Schädlichkeit in allen Empfindungen, z. B. beim Ekel noch ersichtlich. Lust und Unlust als Zuneigung oder Abneigung—?

Wir empfinden nur alles das von den Dingen, was uns irgendwie angeht (oder angieng)—der ganze organische Prozeß zieht in uns sein Resultat. “Erfahrung” d.h. das Resultat aller jener Reaktionen, wo wir auf etwas außer oder in uns reagirt haben.— Wir haben unsere Reaktion verschmolzen mit dem Dinge, welches auf uns agirte.

Die gewöhnlichen Irrthümer: wir trauen dem Willen zu, was zahlreiche und complicirte eingeübte Bewegungen ermöglichen. Der Befehlende verwechselt sich mit seinen gehorsamen Werkzeugen (und deren Willen)

Muß nicht überall der umgekehrte Prozeß da sein z. B. beim Klavierspieler, der Wille zuerst, dann die entsprechende Vertheilung der Aufgaben an die subordinirten Willen, dann das Anheben der Bewegung von der letzten untersten Gruppe aus—dem gröbsten Mechanismus bis hinauf in die feinsten Tast-Nerven?

Nämlich: Akkord, Stärke, Ausdruck, alles muß vorher schon da sein—: Gehorsam muß da sein und Möglichkeit zu gehorchen!

Zum Plan

(Wir sind mitten im Feststellen von Thatsachen)

Beschreibung, nicht Erklärung. (z. B. Morphologie als Beschreibung des Nacheinanders)

Letzte Absicht solcher Beschreibung: praktische Bewältigung, im Dienste der Zukunft.

Vorläufige Menschen und Methoden—Abenteuer (thatsächlich ist alles in der Geschichte ein Versuchen)

Eine solche vorläufige Conception zur Gewinnung der höchsten Kraft ist der Fatalismus (ego—Fatum) (extremste Form “ewige Wiederkehr”)

Um ihn zu ertragen, und um nicht Optimist zu sein, muß man “gut” und “böse” beseitigen.

Meine erste Lösung: die tragische Lust am Untergange des Höchsten und Besten (es wird als beschränkt empfunden in Hinsicht des Ganzen): doch ist dies Mystik in Ahnung eines noch höheren “Guten”

Meine zweite Lösung: das höchste Gute und Böse fallen zusammen.

Dadurch, daß ich die subjektive Entstehung zeige z. B. vom Raum usw., ist die Sache selber weder widerlegt, noch bewiesen. Gegen Kant — —

Zur Empfindung gehört Dauer: die Zeit ist “Sach-Zeit,” ist causal

Was am complicirtesten ist, enthält mehr Anlaß zum Vertrauen als das Einfache (z. B. das Geistige—) Der Leib als Leitfaden.

Zarathustra 1. Zarathustra unter Thieren zu denen redend, die ihn besuchen—Theorie der Moral nach zoologischen Gesichtspunkten.

Zarathustra 2. Höchster Fatalismus doch identisch mit dem Zufalle und dem Schöpferischen. (Keine Werthordnung in den Dingen! sondern erst zu schaffen.)

Wenn einer, aus Sprache und Geschichte, die Entstehung der menschlichen Ansichten über Ernährung ergründete und die Genesis und den Verlauf dieser “Werth-Urtheile” darstellte—so hätte er über den Werth der Ernährung für den Menschen noch gar nichts ausgemacht. Und ebenso wäre eine Kritik der thatsächlichen Arten der Ernährung in der Geschichte auch damit noch nicht gegeben. Ebenso steht es mit der Moral: die Entstehung der moralischen Urtheile ist zu beschreiben—damit ist das thatsächliche Verhalten des Menschen die Geschichte seiner Moralität noch nicht beschrieben, noch weniger aber kritisirt. Am wenigsten aber ist der Werth der Handlungen überhaupt damit schon gegeben, daß die Geschichte der Urtheile über Handlungen gegeben wird.

seelische Gefühle—leibliche (Begleit- und Folgezustände Schmerz ist leiblich.

Ich betrachte alle metaphysischen und religiösen Denkweisen als Folge einer Unzufriedenheit am Menschen eines Triebes nach einer höheren, Übermenschlichen Zukunft—nur daß die Menschen sich in’s Jenseits flüchten wollten: statt an der Zukunft zu bauen. Ein Mißverständniß der höheren Naturen, die am häßlichen Bilde des Menschen leiden.

Dühring, oberflächlich, sieht überall Corruption—ich empfinde vielmehr die andere Gefahr des Zeitalters, die große Mittelmäßigkeit; es gab nie so viel Rechtlichkeit und Gutartigkeit.

Von der Unehrlichkeit der Philosophen, etwas abzuleiten, was sie von vornherein als gut und wahr glauben (Tartüfferie z. B. Kant praktische Vernunft)

Ich will das höchste Mißtrauen gegen mich erwecken: ich rede nur von erlebten Dingen und präsentire nicht nur Kopf-Vorgänge.

Mißverständniß meiner Jugend: ich hatte mich noch nicht ganz von der Metaphysik losgemacht—aber das tiefste Bedürfniß nach einem andern Bilde des Menschen. An Stelle der Sündhaftigkeit erlebte ich ein viel volleres Phänomen—ich durchschaute die Armseligkeit in aller modernen Zufriedenheit.

“alles Falsche an den Dingen an’s Licht zu bringen” p. 49—ich als ernsthafter Fortsetzer des Schopenhauerschen Pessimismus.

Die neue Aufklärung.

1. Die Aufdeckung der Grundirrthümer (hinter denen die Feigheit Trägheit und Eitelkeit des Menschen stehen) z. B. in Betreff der Gefühle (und des Leibes)

die Verirrung der rein Geistigen
die Causalität
die Freiheit des Willens
das Böse
das Thier im Menschen.
Moralität als Zähmung
Mißverständniß der Handlungen “aus Motiven”
Gott und Jenseits als fehlerhafte Griffe des gestaltenden Dranges
“reine Erkenntniß” “Wahrheitstrieb”
“das Genie”
Gesammt-Gefühl: an Stelle der Sündhaftigkeit das allgemeine Mißrathensein des Menschen

2. Die zweite Stufe: die Entdeckung des schöpferischen Triebes, auch in seinen Verstecken und Entartungen.

(“Unser Ideal ist nicht das Ideal,” Taine Eng L 3 p 47)

Hegel-Geist—Schopenhauer-Wille

Die versteckten Künstler: die Religiösen Gesetzgeber Staatsmänner als umbildende Mächte: Voraussetzung: schöpferische Unzufriedenheit, ihre Ungeduld—statt am Menschen fortzubilden machen sie Götter und Helden aus vergangenen Größen

3. Die Überwindung des Menschen.

neue Auffassung der Religion

meine Sympathie mit den Frommen—es ist der erste Grad: ihr Ungenügen an sich —

die Selbst-Überwindung als Stufe der Überwindung des Menschen

Die ewige Wiederkunft.
Eine Wahrsagung.

Grosse Vorrede.

Die neue Aufklärung—die alte war im Sinne der demokratischen Heerde. Gleichmachung Aller. Die neue will den herrschenden Naturen den Weg zeigen—inwiefern ihnen alles erlaubt ist, was den Heerden-Wesen nicht freisteht:

1 Aufklärung in Betreff “Wahrheit und Lüge” am Lebendigen.
2 Aufklärung in Betreff “Gut und Böse”
3 Aufklärung in Betreff der gestaltenden umbildenden Kräfte (die versteckten Künstler)
4 Die Selbst-Überwindung des Menschen. (die Erziehung des höheren Menschen)
5 Die Lehre der ewigen Wiederkunft als Hammer in der Hand der mächtigsten Menschen,

Hat schon je ein Mensch auf dem Wege der Wahrheit gesucht wie ich es bisher gethan habe—nämlich allem widerstrebend und zuwiderredend, was meinem nächsten Gefühle wohl that? und

Die ewige Wiederkunft.

Erstes Hauptstück. Die neuen Wahrhaftigen.
Zweites Hauptstück. Jenseits von Gut und Böse.
Drittes Hauptstück. Die versteckten Künstler
Viertes Hauptstück. Die Selbst-Überwindung des Menschen
Fünftes Hauptstück. Der Hammer und der grosse Mittag.

Размышления о проблеме «свободы и несвободы воли» привели меня к решению, основательнее и окончательнее которого нельзя себе даже представить, а именно к устранению этой проблемы вследствие достигнутого мною понимания: не существует никакой воли, ни свободной, ни несвободной.

В известных условиях за мыслью следует действие: вместе с мыслью возникает аффект приказывающего — ему принадлежит чувство свободы, которое обычно вкладывают в понятие «воля» (хотя оно всего лишь явление, сопутствующее «волению»)

Все физиологические процессы одинаковы в том, что они суть проявления силы; достигнув sensorium commune, они ведут к известному возвышению и укреплению, которые — в сравнении с подавляющими, гнетущими состояниями принуждения — истолковываются как чувство «свободы».

Самопреодоление, требуемое исследователем от себя в сфере морали, означает, что он не относится предвзято к состояниям и поступкам, которые научился почитать; пока он остается исследователем, «его почитающее сердце» должно быть «разбито».

Кто осознал условия, в которых появилась та или иная моральная оценка, тот еще не подошел к пониманию ее значения: многие полезные вещи и важные открытия были сделаны ошибочными, методически неверными способами; любое качество еще не познано, даже если известно, в каких условиях оно возникает.

В основу всякого утилитаризма положен знакомый вопрос: для чего это полезно? (Я имею в виду счастье, точнее, счастье по-английски, известное своим comfort и fashion, хорошим самочувствием,) — т. е. это замаскированный, прикрытый лицемерием гедонизм. Но ведь пока еще не доказано, что хорошее самочувствие, благополучие «сами по себе» являются в жизни общества целью, а не средством. Личный опыт учит, что большое значение имеют периоды несчастья, — и точно так же обстоит дело с периодами несчастья у народов и всего человечества.

страх и ненависть к боли вульгарны.

Чувство возникает только при известной силе раздражения; это момент, когда центральный орган констатирует отношение этого раздражения к организму в целом и до сознания в виде «удовольствия» или «боли», стало быть, это продукт интеллекта, так же как и цвет, звук, тепло и т.д.

Человек как многообразие: физиология дает лишь приблизительное представление об удивительном соотношении между этим многообразием и соединением частей в единое целое. Но было бы неверно по государству выносить суждение об абсолютном монархе (единство субъекта)

Есть много понапрасну растраченного несчастья — подобно тому как большая часть солнечного тепла теряется во Вселенной

Неординарный человек благодаря несчастью узнает, сколь мало значат достоинство и порядочность тех, кто судит о нем. Они лопаются — когда ранят их тщеславие — и на поверку оказываются нетерпимыми, ограниченными скотами.

Душевное величие неотделимо от величия духа. Ибо оно включает в себя независимость; но без духовного величия величие души недопустимо, оно творит бесчинства, даже когда делает добро и восстанавливает «справедливость». Нищие духом должны повиноваться — следовательно, не могут обладать величием.

Бессмысленно быть твердым, как стоик: из-за нечувствительности человек отделяется от себя самого. Нужно иметь в себе противоречие — мягкую чувствительность и противостоящую ей силу, которая позволяла бы не истекать кровью и всякое несчастье пластично «обращать к лучшему».

«Душевное здоровье» — понятие более полное, чем счастье, о котором болтают моралисты. Под этим понимается вся душа в целом — желающая, созидающая, чувствующая, — и ее здоровье, а не только такое побочное явление, как «счастье» и т.п. — Жажда «счастья» характерна для наполовину удавшихся или неудавшихся, бессильных людей: все остальные думают не о «счастье», а о том, чтобы дать выход своей силе.

«Свободная или несвободная воля».
Неэгоистичные поступки.
«Все дозволено» (например государству)
Тартюфство в Европе.
Религиозный аффект.
Высочайшее чувство силы до сих пор.
«Наука» как средство мыслить экономически
Ценности, до сих пор становившиеся суверенными.
Полезность «добрых». (Стадные животные)
Физиология морали.

«Люди равны», «благополучие общины важнее благополучия отдельного человека», «благополучие отдельного человека необходимым и наилучшим образом способствует благополучию общины», «чем лучше живется отдельному человеку, тем выше общее благополучие» — вот общепринятые, идущие из Англии ограничения. В этих словах и понятиях выражает себя стадный инстинкт.

Христианство, наоборот, учило, что жизнь есть испытание и воспитание души и что во всяком чувстве благополучия кроется опасность. Оно понимало ценность зла.

Я учу: что существуют высшие и низшие люди и что отдельный человек при известных обстоятельствах может оправдать существование целых тысячелетий — я имею в виду полноценного, богатого, великого, цельного человека в сравнении с бесчисленными неполноценными людьми-обломками.

Я учу, что стадо стремится сохранить только один тип и ограждает себя как от вырождающихся экземпляров (преступников и т.д.), так и от тех, кто над ним возвышается. Стадная тенденция направлена на застой и сохранение, в ней нет ничего созидающего.

Приятные чувства, которые внушает нам добрый, благоволящий и справедливый (в отличие от напряжения и страха, которые вызывает новый великий человек) — суть наши личные чувства безопасности и равенства: тем самым стадное животное прославляет свою стадную природу и чувствует себя прекрасно. Это чувство собственного благополучия маскируется высокими словами — так возникает «мораль».

Но при этом наблюдается ненависть стада к говорящим истину —

Самая недвусмысленная воля (в виде приказа) есть лишь неопределенная абстракция, включающая в себя бесчисленное множество отдельных случаев и, следовательно, бесчисленное множество путей к этим отдельным случаям. Что же приводит к выбору одного случая, который и происходит? На самом деле для его осуществления нужны бесчисленные индивиды, находящиеся — когда отдается приказание — во вполне определенном состоянии: они должны понимать не только приказание, но и свою специфическую задачу при его выполнении, т.е. приказания должны отдаваться (и выполняться) снова и снова вплоть до мельчайших подробностей, и только когда приказание расчленено на бесчисленное количество мелких вспомогательных приказов, может начаться движение, исходящее от последнего, самого незначительного исполнителя; иными словами, происходит поворот, как бывает, когда во сне услышишь орудийный выстрел.

Здесь заложена предпосылка того, что весь организм мыслит, что все органические образования принимают участие в мышлении, чувствовании, волении — и, следовательно, что мозг всего лишь огромный аппарат централизации.

Искать счастья? Это не для меня. Делать счастливыми? Но у меня так много более важного.

При чувстве удовольствия и неудовольствия этот факт сначала сообщается нервным центрам, там определяется ценность факта (травмы), после чего боль связывается с тем местом, где возникла травма; таким образом, на этом месте фиксируется внимание сознания и, в зависимости от силы и качества боли, принимается решение, как быстро следует оказать помощь. — Как быстро это происходит! Ведь встречные движения, например когда человек оступится, исходят из сознания только вследствие волевого акта и должны сначала установить все отдельные приказы: лишь тогда происходит порядок движений в обратном направлении!

Итак: для любого удовольствия и неудовольствия необходимо мышление (даже если оно не осознается), а поскольку этим дается повод для обратных действий, необходима также и воля.

Если человек никогда не думал ни о деньгах, ни о чести, ни о пользе от связей с влиятельными людьми, ни о должностях — может ли он знать людей?

Заратустра 1. Все виды высших людей и их подавленность и упадок (отдельные примеры, в том числе Дюринг, обреченный на гибель в изоляции) — в целом судьба высших людей нашего времени, то, каким образом они обречены на вымирание. словно громкий крик о помощи, обращенный к ушам Заратустры. Все виды безумного вырождения высших натур (например нигилизм) подступаются к нему.



Заратустра 2. «Учение о вечном возвращении» — прежде всего уничтожающее более благородных, мнимое средство их искоренения, ибо остаются более мелкие, менее чувствительные натуры? «Это учение нужно подавить, а Заратустру убить».



Заратустра 3. «Я дал вам самую трудную мысль; быть может, человечество погибнет от нее, быть может, оно возвысится, преодолев и отбросив враждебные жизни элементы». «Не на жизнь надо злиться, а на вас!» Предназначение высшего человека как созидающего. Организация высших людей, воспитание будущих властителей — тема Заратустры 3. Ваша сверхсила возрадуется себе самой, властвуя и созидая. «Вечно возвращается не только человек, но и сверхчеловек!»

Свобода и чувство власти. Ощущение игры при преодолении больших трудностей, например, виртуозом; уверенность в себе самом, в том, что за волей последует в точности соответствующая акция, — в этом есть своеобразный аффект высокомерия, высший суверенитет повелевающего. При этом должно быть и чувство сопротивления, давления. В то же время, возникает иллюзия относительно воли: не воля преодолевает сопротивление — мы синтезируем 2 одновременных состояния и приводим их к единству.

Воля как вымысел.

Наслаждение как ощущаемый прирост чувства силы.

Наслаждение и боль суть разные, но не противоречащие друг другу вещи.

Многообразие побуждений — мы обязаны предположить наличие повелителя, но он обитает не в сознании, сознание всего лишь орган, как и желудок.

Тело помогает нам познать человека как множество живых существ, которые частью борются между собой, частью распределяют обязанности и повинуются друг другу; утверждая свое отдельное существование, они невольно утверждают и целое.

Среди этих живых существ есть такие, которых можно в большей мере отнести к повелевающим, нежели к повинующимся; среди них тоже идет борьба и бывают победы.

Человек в целом содержит в себе все свойства органического, которые отчасти остаются для нас неосознанными, то время как другая их часть осознается в виде инстинктов.

Различное чувство ценности, с которым мы отделяем эти инстинкты друг от друга, есть следствие их большей или меньшей значимости, их истинного рангового порядка с точки зрения нашего сохранения.

В зависимости от окружения и условий нашей жизни какой-то инстинкт выступает как наиболее ценный и господствующий; мышление, воление и чувствование становятся прежде всего его инструментом.

Если абсолютным условием существования человека является общность, то сильнее всего в нем развивается тот инстинкт, благодаря которому сохраняется общность. Чем человек независимее, тем сильнее хиреют стадные инстинкты.

NB. При определенных изменениях количества возникает то, что мы воспринимаем как разное качество. Точно так же обстоит дело и с моралью. Здесь возникают побочные чувства благотворного, полезного у того, кто воспринимает человеческие свойства с точки зрения их количества; когда они удваиваются, утраиваются, он начинает их бояться

Ценность действия зависит от того, кто его совершает и от его основательности или поверхностности, то есть от того, насколько глубока его индивидуальность.

Ценность действия можно определить в том случае, если поддается пониманию сам человек, — что в общем и целом не признают.

Мы и в отношении самих себя судим о происхождении действия по знакам: таковыми являются наши предшествующие действию аффекты, образцы, цели и т.д.

Часто случается, что действие совпадает с целью, однако цель при этом является не причиной, а следствием тех же самых процессов, которые и вызвали действие.

Наше поле деятельности во имя будущего человечества лежит там, где все находится в еще не оформленном состоянии.

Естественные науки хотят своими формулами научить, как победить силы природы; они не хотят поставить на место эмпирически-чувственного восприятия «более истинное» (как метафизика).

Основание морали.

I.

Познаваемость человека.
Ранговый порядок инстинктов
О воле.
«Неэгоистическое».
Наказание и поощрение
Высшие и низшие люди. Ранговый порядок.
«Человечество» и мнимая полезность добрых.
«Цель».
Религиозный аффект и мораль.
Физиология морали.
Современность
Права и обязанности.
Половое влечение
Храбрость
Верность.

Всякая жизнь зиждется на ошибке — почему возможна ошибка?

Человек недостаточно добр для эпохи воздухоплавания, когда упраздняется непроизвольный взаимный надзор за ближним

Удобство, безопасность, робость, лень, трусость — вот то, что пытается отнять у жизни ее опасный характер и хотело бы все «организовать»: тартюфство экономической науки

Растение под названием человек лучше всего произрастает там, где велика опасность, в условиях неуверенности; правда, большинство людей в этом случае погибают.

Наша позиция в мире познания довольно неуверенна: всякий высший человек чувствует себя авантюристом.

Желание вырваться из мира перспектив грозит гибелью. Но и попытки отменить великие, уже усвоенные иллюзии разрушают человечество. Нужно одобрить и принять много ложного и дурного.

Высший человек и стадный человек

Когда отсутствуют великие люди, из великих людей прошлого делают полубогов или даже богов; появление религии доказывает, что человек уже не получает удовольствия от человека (и, вместе с Гамлетом, «от женщины тоже»). Или: сгоняют массу людей в одну кучу, называют парламентом и хотят, чтобы они действовали, как тираны.

«Тирания» — дело великих людей: они оглупляют тех, кто мельче их.

Лучше жить в опасности, с оружием наготове, чем среди этого трусливого взаимного дружелюбия стада!

Все люди, от которых до сих пор что-либо зависело, были злыми.

У философов нужно обращать внимание на то, что за ними кроется некое отвращение, пресыщенность, например у Канта, Шопенгауэра, индусов. Или воля к господству, как у Платона.

Наблюдение за становлением показывает, что обман и желание обманываться, неискренность являются условиями существования человека; когда-нибудь этот покров нужно будет сорвать.

Необходимость образования стада объясняется страхом (более слабых?) — благожелательные чувства при сближении с ближним, когда он не вредит и не угрожает, а демонстрирует свою «доброту»

Развитие лукавства, строптивости в познании.

Ложное истолкование материнской любви теми, кто извлекает из этого пользу, — и самими матерями.

Тигр, совершающий неловкий прыжок, стыдится самого себя.

Удовольствие—чувство относительное, связанное с
различными степенями неудовольствия и, следовательно,
с воспоминанием и сравнением!

Благоволение на первой ступени: нежелание причинить боль.

Какая благодать, что столь многое в природе поддаётся исчислению и вычислению — что наш ограниченный, искажающий человеческий разум предписал не все законы

Двусмысленность одного органа в соответствии с двусмысленностью целого —

Вечное возвращение.
Пророчество.

Первая часть. Самая трудная мысль.
Вторая часть. По ту сторону добра и зла.
Третья часть. Человек и сверхчеловек.

В отличие от животного человек воспитал в себе множество противоречивых инстинктов и импульсов и благодаря этому синтезу стал властелином земли. Разные морали суть выражение локально ограниченных ранговых порядков в этом многообразном мире инстинктов, поэтому человек не погибает от того, что они противоречат друг другу. Стало быть, один инстинкт преобладает, а противоположный ему инстинкт ослаблен, утончен, он подает сигнал к деятельности главного инстинкта.

Высший человек будет обладать величайшим многообразием инстинктов относительно большой силы, которую еще можно вынести. В самом деле: там, где растение «человек» проявляет себя особенно сильно, встречаются мощно противодействующие друг другу, но укрощенные инстинкты (например у Шекспира).

Воспитание добродетелей властителя, повелевающих даже его собственным доброжелательством и состраданием, — великих культивирующих добродетелей («прощать врагам своим» по сравнению с этим — детская игра), способных возвысить аффект созидающего. Больше не обрабатывать резцом мрамор! Исключительное положение таких людей и наделение их большей, по сравнению с нынешними князьями, властью: римский цезарь с душой Христа.

NB. Знания об условиях возникновения еще недостаточно для познания того, что возникло! Этот принцип пригоден как для химии, так и для органического.

NB. О поверхностности духа!— нет ничего опаснее для духа, чем самодовольное «созерцание собственного пупа», как у брахманов.

NB. Всякое чувственное восприятие, все ощущения изначально соотнесены с удовольствием или неудовольствием органических существ: зеленый, красный, твердый, мягкий, светлый, темный имеют определенное значение применительно к условиям их существования (т.е. к органическому процессу). В действительности многие из них стали «равнодушными», т.е. не испытывающими ни удовольствия, ни боли: подоплека их удовольствия или неудовольствия со временем поблекла. Но у художников она снова заявляет о себе! — Точно так же все формы и образы первоначально имели какое-то значение для живого существа, ощущающего удовольствие или неудовольствие (— они означали опасность, отвращение, нечто приятное, уверенность, дружбу, мир). — Я полагаю, определенные оценки, определенные представления о пользе или вреде заключены во всех ощущениях, например, они еще очевидны в отвращении. Удовольствие и неудовольствие как склонность или антипатия?

Мы ощущаем в вещах только то, что имеет (или имело) к нам какое-то отношение — весь органический процесс привносит в нас свой результат. «Опыт» есть результат всех тех реакций, когда мы реагировали на нечто вне нас или в нас. — Мы сплавили наши реакции воедино с предметом, который на нас воздействовал.

Распространенные ошибки: мы предполагаем, что воля открывает возможность для многочисленных и сложных натренированных движений. Повелевающий путает себя со своими повинующимися инструментами (и с их волей)

Разве везде все не происходит наоборот, например при игре на рояле: сначала воля, потом соответствующее распределение обязанностей между подчиненными волями, потом начинается движение с последней, самой нижней группы — с наиболее грубого механизма — и восходит к тончайшим осязательным нервам?

Кстати: аккорд, сила, выражение, все должно уже присутствовать заранее, должно присутствовать повиновение и возможность повиноваться!

К плану

(Мы в находимся в процессе установления фактов)

Описание, не объяснение (например морфология как описание последовательности)

Конечный замысел такого описания: практическое подчинение во имя будущего.

Предварительные люди и методы — авантюры (в самом деле, все в истории — лишь попытки)

Подобная предварительная концепция для достижения высшей силы есть фатализм (ego — фатум) (самая крайняя форма: «вечное возвращение»)

Чтобы выносить его и не стать оптимистом, необходимо устранить «добро» и «зло».

Мое первое решение: трагическое наслаждение гибелью высшего и лучшего (оно воспринимается как ограниченное относительного целого); однако оно — мистическое предчувствие еще более высокого «добра»

Мое второе решение: высшее добро и высшее зло совпадают.

Оттого, что я показываю субъективное происхождение, например, пространства и т.д., суть дела не опровергается и не доказывается. Против Канта — —

К ощущению относится длительность: время есть «вещное время», оно каузально

Самое сложное содержит в себе больше поводов для доверия, чем простое (например духовное—). Тело как путеводная нить.

Заратустра 1. Заратустра среди зверей, говорит со своими посетителями; теория морали с зоологической точки зрения.

Заратустра 2. Высший фатализм все же идентичен случаю и творческому моменту. (Не порядок ценностей в вещах! Сначала нужно создать.)

Если кто-то, опираясь на язык и историю, станет обосновывать возникновение взглядов человека на питание и представлять генезис и ход этих «ценностных суждений» — он абсолютно ничего не скажет о ценности питания для человека. Тем самым вряд ли будет дана и критика действительных видов питания в истории. Точно так же обстоит дело и с моралью: нужно описывать возникновение моральных суждений, но тем самым действительное поведение человека, история его морали не будут описаны и еще в меньшей степени подвергнуты критике. Но менее всего ценность поступков вообще будет определена тем, что описывает история суждений о поступках.

душевные чувства—телесны (сопутствующие и последующие состояния); боль телесна.

Всякий метафизический и религиозный образ мыслей я рассматриваю как следствие неудовлетворенности в человеке влечения к высшему, сверхчеловеческому будущему: люди хотят найти для себя спасение в потустороннем мире, вместо того чтобы создавать будущее. Недоразумение высших натур, страдающих от уродливого образа человека.

Дюринг поверхностен, ему всюду видится испорченность; я же вижу другую опасность для этого столетия, великую посредственность: никогда еще не было так много законности и добропорядочности.

О неискренности философов, выводящих то, что они изначально считают добрым и верным (тартюфство, например у Канта: практический разум)

Я хочу пробудить высшее недоверие к себе: я говорю только о пережитом и описываю не только то, что происходит в голове.

Недоразумение моей молодости: я еще не до конца освободился от метафизики — но во мне жила глубочайшая потребность в ином образе человека. Вместо греховности я переживал значительно более полный феномен: я прозревал убожество всякого современного довольства.

«выводить на свет все ложное в вещах». С. 49 — я как серьезный продолжатель шопенгауэровского пессимизма.

Новое Просвещение.

1. Обнаружение основных заблуждений (за которыми стоят трусость, лень и тщеславие человека), например в отношении чувств (и тела)

заблуждения чистых духом
каузальность
свобода воли
ЗЛО
зверь в человеке.
Мораль как обуздание
Ложное понимание действий «из мотивов»
Бог и потусторонний мир как ошибки созидательного порыва
«чистое познание». «Инстинкт истинности»
«гений»
Общее ощущение: вместо греховности — неудавшийся во всех отношениях человек

2. Вторая ступень: обнаружение творческого инстинкта, в том числе в его укрытиях и вырождениях.

(«Наш идеал не этот идеал», Тэн, «Английская литература», 3, с. 42.)

Дух Гегеля — воля Шопенгауэра

Скрытые художники: религиозные законодатели, государственные деятели как преобразующие силы. Предпосылка — их творческая неудовлетворенность, их нетерпение — вместо того, чтобы продолжать работу над формированием человека, они из великих людей прошлого создают богов и героев

3. Преодоление человека.

новое восприятие религии

моя симпатия к благочестивым: их недовольство с собой —

самопреодоление как ступень преодоления человека

Вечное возвращение.
Прорицание.

Большое предисловие.

Новое Просвещение — старое было в духе демократического стада. Всеобщее уравнивание. Новое хочет указать путь господствующим натурам — до какой степени им позволено все то, что запрещено стадным существам:

1 Просвещение касательно «истины и лжи» в живом.
2 Просвещение касательно «добра и зла»
3 Просвещение касательно формирующих и преобразующих сил (скрытые художники)
4 Самопреодоление человека. (Воспитание высшего человека)
5 Учение о вечном возвращении как молот в руках могущественнейших людей,

Разве искал когда-нибудь человек на пути истины так, как это делаю я, — вопреки всему, противореча тому, что приятно моим ближайшим чувствам? И

Вечное возвращение.

Первая часть. Новые истинные.
Вторая часть. По ту сторону добра и зла.
Третья часть. Скрытые художники
Четвертая часть. Самопреодоление человека
Пятая часть. Молот и великий полдень.